3.1. Государственное обучение истории с 1726 г.

Петр I задумывал учредить в Петербурге Академию наук, университет, гимназию, но при жизни не успел, и осуществление этого плана начали уже после его смерти. Первые гимназии появились сначала при Академии наук, в 1755 г. при Московском университете, и три года спустя по образцу московской была учреждена гимназия в Казанском университете.

В 1726 г. в Санкт-Петербурге была открыта гимназия, целью которой стала подготовка будущих студентов университета. Это были принадлежавшие университету школы для изучения «языков латинского, греческого, французского, немецкого; от сих школ производиться имеют ученики в студенты и принимать лекции профессорские на латинском или русском языке». На первом месте стояло изучение латинского языка, нужного для того, «чтобы без нужды всякого автора разуметь было можно». Латинский язык считался основным, поскольку только посредством него можно было изучать другие науки того времени. Затем следовало изучение греческого языка, географии, истории, арифметики (§§ 38, 39 регламента). Таким образом, курс гимназии формально носил приготовительный характер для подготовки абитуриентов к обучению в университете.

В первые четыре года существования гимназии число учеников, преимущественно из детей иностранцев, живших в Петербурге, доходило до 75 человек [1]. Как в это время, так и в более поздние годы, гимназия не пользовалась успехом среди родителей и их детей – так, в 1733 г. в ней числилось 74 ученика, а в 1737 г., после введения специального закона, разрешавшего дворянам обучать своих сыновей в домашних условиях, – всего 19 человек [2]. Приток дворян в гимназию совсем прекратился после открытия Сухопутного шляхетского кадетского корпуса. Чтобы иметь полный состав обязательных слушателей, в 1735 г. пришлось учредить 20 казенных стипендий, а стипендиатов вытребовать из московской Славяно-греко-латинской академии. Так в академическую гимназию попал М. В. Ломоносов [3].

В 1736 г. указом Синода разрешалось наставникам и лучшим студентам приходить в синодальную и типографскую библиотеку Московской духовной академии три раза в неделю: «Если кому нужно было продолжить занятия, тому позволялось сидеть ночь за чтением книг и списыванием нужного из книг, но на дом отнюдь не давать ни одной книги» [4].

Первая российская правительственная гимназия была 5-летней и состояла из двух отделений: приготовительной немецкой школы (3 года) и латинской школы (2 года). Чтобы ученики могли понимать объяснения своих немецких учителей, в этой школе основательно изучали немецкий язык, а изучение русского языка вообще не предусматривалось.

Известный немецкий историк Г. Ф. Миллер в 1726–1727 гг. преподавал в гимназии латинский язык, географию, историю. В это время здесь изучали лишь всеобщую историю – древнюю и новую. Такая специфика учебного плана объяснялась не только национальностью иностранцев-педагогов, но и невозможностью преподавать российскую историю в виду ее неразработанности: в распоряжении обучающих и обучающихся был лишь «Синопсис» и рукописные летописи [5]. В гимназии применяли учебники и пособия по всеобщей истории, подготовленные и опубликованные за границей и учитывающие содержание и «практические удобства преподавания». И. И. Лаппо приходит к выводу, что сложившиеся обстоятельства создавали «традицию, которую едва ли встретим в средней школе какого-либо другого государства, кроме России: только в России курс средних учебных заведений отводит так много учебного времени истории чужих государств» [6].

Ученики поступали в 5 класс и должны были дойти до 1 класса. История изучалась в трех последних классах:

в 3 и 2 классах по 3 часа в неделю осваивали древнюю историю от сотворения мира до первого христианского императора Константина Великого; в 1, старшем, классе на историю отводилось 2 часа в неделю, и здесь события от Константина Великого доводили «почти до нашего времени». Древняя история была важна для познания латинского языка. При изучении истории учителям предписывалось тщательно следовать Непоту и «его фразесы употреблять» [7]. Кто-то из гимназистов выбирал историю, а кто-то посещал уроки хронологии и геральдики, введенных в качестве специальных дисциплин с 1747 г.

Если в начале цель обучения в гимназии преследовала только подготовительный характер к университету, то уже в 1750 г. инструкция графа Разумовского допускала возможность подготовки одних учеников к университету, определяя круг обязательных дисциплин, а других – к самостоятельной деятельности, предоставляя возможность выбора предметов сообразно вкусам и интересам. Об этом в инструкции говорилось так: кто из вольных учеников желает профессорские лекции слушать, тот должен обучаться латинскому и греческому языкам, истории, географии, арифметике и геометрии, «а ежели кто не от наук содержание свое иметь похочет, тому учиться, чему сам желает» [8].

Поскольку для учеников не было обязательного полного систематического курса, то они обучались предметам соответственно специальностям академической службы, для которой их готовили. Каждый учитель вместе с помощником в одном классе вел 3–4 предмета, и гимназист в зависимости от индивидуальных успехов переходил от изучения одного предмета к другому. В одном классе могли обучаться малолетние отроки и 25-летние молодые люди: одни учились читать, другие изучали грамматику. Учеников могли набирать принудительно, причем на протяжении всего учебного года [9]. Дети среднего сословия ограничивались низшими классами или выбирали отдельные, нужные им предметы. Но, как уже отмечалось, ученики, готовившиеся к поступлению в университет, должны были в обязательном порядке изучать латинский и греческий языки, историю, географию.

Так как учебный курс гимназии делился на предметные классы, то каждый ученик соответственно своим успехам мог находиться в нескольких классах. Например, в 1767–1768 г г. имелись:

1) латинские классы (сюда входил ректорский класс, он же класс римской и греческой истории и географии);

2) французские классы;

3) немецкие классы;

4) итальянские классы;

5) исторические и географические классы;

6) математические классы;

7) классы художественные [10].

М. В. Ломоносов так характеризовал в 1758 г. преподавание истории в академической гимназии: «…твердили наизусть годы, имена, достопамятные приключения, например, сколько от сотворения мира до потопа лет, в которой олимпиаде родился Александр Великий, много ли было в первый век цесарей и как их звали, много ль от начала Рима было консулей и диктаторов» [11]. Лишь по настоянию М. В. Ломоносова в 1758 г. гимназия приобретает российский характер: вводится изучение русского языка и отечественной истории, философии, тригонометрии. На место иностранных учителей пришли русские, набранные из адъюнктов и студентов [12].