5. Самоконтроль и сила воли

5. Самоконтроль и сила воли

После первой встречи в офисе Селигмана Левин и Рэндольф не теряли контакта, обменивались звонками и электронными письмами, посылали друг другу статьи и веб-ссылки, и вскоре обнаружили, что многие идеи и интересы у них общие, несмотря на очень различное школьное окружение, в котором они работали.

Они решили объединить силы и попытаться разрешить тайны характера вместе – и обратились за помощью к Анжеле Дакворт, которая в то время проходила последипломную практику в отделе Селигмана (теперь она исполняет там обязанности ассистента профессора).

Дакворт пришла в Пенн в 2002 году, в возрасте 32 лет – позднее, чем типичные выпускники университетов. Дочь китайских иммигрантов, в подростковом возрасте и позже, между 20 и 30 годами, она была трудягой, хватавшейся за все сразу.

Получив степень бакалавра в Гарварде (и открыв летнюю школу для детей из семей с низким доходом в Кембридже, где преподавала в свободное время), она меняла одну позицию в меритократии[13] середины 1990-х на другую: стажер в офисе спичрайтинга в Белом доме, стипендиатка Маршалла в Оксфорде (где она изучала неврологию), менеджмент-консультант в McKinsey & Company, советник уставных школ… Она не один год подумывала, не открыть ли ей свою собственную уставную школу, но со временем пришла к убеждению, что уставные школы – не совсем тот инструмент, который способен изменить обстоятельства жизни детей из бедных семей, или, по крайней мере, это не самый подходящий инструмент для нее самой.

Подавая документы в Пенн, она написала в своем вступительном эссе, что ее опыт работы в школе сообщил ей «совершенно иную точку зрения на школьную реформу», чем та, с которой она начинала, будучи двадцатилетней студенткой.

«Проблема, думаю я, заключается не только в самих школах, но и в учащихся, – писала Дакворт. – И вот почему: учиться трудно. Безусловно, учиться еще и весело, это воодушевляет и приносит удовлетворение; но помимо этого учеба часто бывает назойливой, утомительной и порой разочаровывающей… Чтобы помочь хронически неуспевающим, но интеллектуальным ученикам, педагоги и родители должны в первую очередь признать, что характер по меньшей мере столь же важен, сколь и интеллект».

Поступив в Пенн, Дакворт поначалу взялась за изучение самодисциплины. Для курсовой работы первого года обучения она вовлекла в свое исследование 164 ученика восьмых классов в средней школе Masterman, спецшколе в деловом районе Филадельфии, и дала им как традиционные IQ-тесты, так и стандартные тесты по самодисциплине. Затем в течение школьного года она оценивала их успеваемость, используя ряд академических измерений; к концу года, к удивлению многих, она выяснила, что отметки, полученные учениками за осенние тесты по самодисциплине, с большей степенью вероятности предсказывали их итоговый средний балл, чем результаты IQ-тестов.

Дакворт начала сотрудничать с Уолтером Мишелом, профессором психологии в Колумбийском университете, прославившимся в сфере общественных наук своим исследованием, известным под неформальным названием «Зефирное тесто».

В конце 1960-х годов Мишел, тогда профессор Стэнфордского университета, разработал изобретательный эксперимент, чтобы протестировать силу воли четырехлетних детей. Исследователь приводил каждого ребенка в маленькую комнатку, усаживал его за стол и предлагал ему какое-нибудь лакомство, например зефир. На столе стоял колокольчик. Экспериментатор объявлял, что сейчас выйдет из комнаты, и ребенок сможет съесть зефир, когда он вернется. А потом ребенку предлагался выбор: если он захочет съесть зефир, нужно всего-навсего позвонить в колокольчик; экспериментатор сразу вернется, и ребенок получит лакомство. Но если ребенок дождется, пока экспериментатор вернется сам, то он получит две порции зефира.

Целью эксперимента Мишела было изучение различных методов, которые использовали дети, чтобы устоять перед искушением. Но этот эксперимент обрел совершенно новое измерение, когда более чем 10 лет спустя Мишел начал выяснять, как идут дела у детей, принимавших участие в эксперименте, – чтобы разобраться, могла ли их способность откладывать удовлетворение послужить надежным индикатором достижений в учебе или иных сферах жизни.

Начиная с 1981 года он отслеживал стольких участников того первого эксперимента, скольких смог найти, и не терял контакта с ними еще долгие годы. Корреляции между количеством времени, которое ребенок был способен прождать своего зефира, и его дальнейшими академическими успехами оказались поразительными. Дети, которые могли 15 минут ждать своего лакомства, в среднем получали за тесты SAT на 210 баллов больше, чем дети, которые звонили в колокольчик спустя 30 секунд.

Дакворт была заинтригована результатами, полученными Мишелом, которые подтверждались и ее филадельфийскими исследованиями самоконтроля. Но еще больше ее заинтересовала изначальная предпосылка Мишела: какие трюки и стратегии наиболее эффективны, если ты хочешь максимизировать свой самоконтроль? И можно ли научить этим методам?

Эксперимент Мишела предлагал некоторые интересные ответы на эти вопросы. Например, и психоанализ, и бихевиористская теория утверждали, что наилучший для ребенка способ мотивировать себя к ожиданию и получить два кусочка зефира – сосредоточить все свое внимание на награде, говорить себе, насколько вкусны и прекрасны будут эти две порции лакомства, когда он наконец получит возможность съесть их.

Но оказалось, что верно как раз обратное: когда ребенок не видел зефира, он мог откладывать удовлетворение гораздо дольше, чем если лакомство стояло прямо перед ним. Дети, лучше всего справлявшиеся с тестом на отложенное удовлетворение, создавали собственные отвлекающие факторы. Некоторые разговаривали с собой, пели песенки, ожидая возвращения экспериментатора. Другие отворачивались от лакомства и закрывали ладошками глаза. Один юный мастер самоконтроля даже ухитрился задремать.

Какие трюки и стратегии наиболее эффективны, если ты хочешь максимизировать свой самоконтроль? И можно ли научить этим методам?

Мишел обнаружил, что дети эффективнее справлялись с откладыванием удовлетворения, если им давали простые подсказки, поощряющие их думать о зефире как о чем-то другом. Чем абстрактнее они размышляли о лакомстве, тем дольше им удавалось продержаться.

Когда детям предлагали думать о зефире как о пушистых круглых облачках, а не как о сладости, они могли продержаться примерно на 7 минут дольше. Некоторым детям предлагали смотреть на картинку с изображением зефира, а не на настоящий зефир. Они тоже держались дольше. Третьим предлагали смотреть на настоящий зефир, но при этом «мысленно рисовать вокруг него рамку, как будто это не настоящий зефир, а картина». Такие дети сумели продержаться почти 18 минут.

Но когда Дакворт попыталась адаптировать открытие Мишела в школьный контекст, она обнаружила, что это гораздо труднее, чем ожидалось.

В 2003 году она и ее коллеги провели шестинедельный эксперимент с привлечением 40 учащихся пятых классов в одной из школ Филадельфии. Они провели детей через упражнения по самоконтролю и давали им награды за выполнение домашних заданий. К концу эксперимента учащиеся неизменно сообщали, что теперь у них лучше развит самоконтроль, чем когда они начали эту программу. Но в действительности это было не так: дети, которые прошли через этот эксперимент, по ряду измерений не показали лучшей успеваемости, чем контрольная группа из той же самой школы.

– Мы читали отчеты учителя о степени их самоконтроля, мы смотрели процент выполнения домашних работ, мы учитывали их средний балл, изучали результаты стандартных тестов достижений, проверяли количество опозданий на занятия, – рассказывала мне Дакворт. – И получили нулевой эффект по всем показателям.