Глава 5 «Один, два и три» дисциплины: сегодняшние и завтрашние преимущества перенаправления

Роджер возился в гараже, когда из дома вылетела, как ведьма на метле, его шестилетняя дочка Кэти с воплем: «Папа, ну хоть ты угомони Элли!» Оказывается, девятилетняя Элли целиком завладела вниманием Джины, подруги своей младшей сестры, и та, хотя и пришла поиграть с Кэти, вообще перестала обращать внимание на хозяйку. А Элли с огромным удовольствием «присвоила» себе чужую подругу, оставив сестру за бортом.

Роджер видел несколько вариантов обращения к старшей дочери в этой проблемной ситуации. Например, прямо сказать Элли, чтобы та оставила Кэти и Джину спокойно играть вдвоем. В конце концов, для того Кэти и пригласила в гости подругу. Ничего плохого в таком подходе не было, но если бы Роджер просто отдал старшей дочери распоряжение, то не запустил бы важный мыслительный процесс, в котором Элли могла поупражнять свой высший мозг.

Поэтому он заглянул в дом и позвал старшую дочь для небольшого разговора. Они сели рядышком на диван, Роджер обнял дочку. С учетом характера и темперамента Элли он решил начать беседу с такого вопроса.

Роджер: Я смотрю, Джине нравится с тобой играть, и ты здорово умеешь общаться с младшими. Но не знаю, заметила ли ты, что Кэти обидно, ведь Джина все внимание уделяет тебе?

Элли [вся подобравшись и развернувшись к отцу]: Пап, я ведь ничего такого не делаю. Мы просто слушаем музыку.

Роджер: Я и не говорю, что ты делаешь что-то плохое. Просто спросил, заметила ли ты, как чувствует себя Кэти.

Элли: Ну, да. Но я-то здесь при чем?

Роджер: Золотко, я и не сомневаюсь, что ты совершенно ни при чем. Задумайся, о чем я тебя спрашиваю: ты обратила внимание, что Кэти грустно? Заметила ты или нет, вот и весь мой вопрос.

Элли: Ну, да.

Это короткое признание – свидетельство того, что высший мозг Элли включился в работу, пусть самую малость. Она действительно начала вникать в слова отца и размышлять над ними. С этого момента Роджер мог целенаправленно апеллировать к определенной части ее высшего мозга, которую он стремился развить. Причем не диктуя Элли, что она должна думать или чувствовать, а приглашая ее осмыслить ситуацию самостоятельно и обратить внимание на переживания другого человека.

Роджер: Как ты думаешь, почему она могла расстроиться?

Элли: Может, она хотела, чтобы Джина только с ней играла? Но она сама ко мне в комнату зашла! Я ее даже не звала.

Роджер: Я знаю. И ты, наверное, права насчет Кэти – она хотела, чтобы Джина уделяла внимание только ей. Но ты уверена, что это все? Если бы она была рядом, и мы бы ее спросили, что она чувствует, что бы она сказала?

Элли: Что это ее подруга, и в гости пришли к ней, а не ко мне.

Роджер: Скорее всего. И что-то в этом есть, правда ведь?

Элли: Да, но все-таки – почему мы не можем послушать музыку все втроем? Да, пап?

Роджер: Понимаю. Пожалуй, я даже согласен с тобой. Но что бы ответила на это Кэти?

Элли: Что когда мы втроем, то Джина хочет играть только со мной?

Этот вопрос – пробуждение эмпатии. Лишь первый робкий ее росток. Здесь не стоило ожидать катарсиса: это только в кино девятилетняя девочка может разрыдаться от сострадания к душевным мукам младшей сестры. Но начало было положено. Элли по крайней мере начала обращать внимание на чувства сестры (а если у вас не один ребенок, то вы знаете, какая это большая победа для родителя). Теперь Роджер мог так направить беседу, чтобы помочь Элли лучше разобраться в переживаниях Кэти. А дальше – попросить Элли предложить собственный план выхода из конфликтной ситуации, например такой: «Что, если мы послушаем еще одну песню, а потом я пойду готовиться к своей пижамной вечеринке?» Это еще больше задействовало бы ее высший мозг, заняв его планированием и решением проблемы.

Подобное начало беседы с целью перенаправления не всегда бывает успешным. Порой ребенок не желает (а то и неспособен) посмотреть на ситуацию с другой стороны, выслушать вас и принять во внимание чувства окружающих. В таком случае Роджеру пришлось бы открыто сказать Элли, что ей следует найти себе другое занятие, – подобно тому, как Лиз пришлось попросту настоять на выполнении родительского решения о том, кто с кем едет в школу. Или, возможно, Роджер затеял бы общую игру, проследив, чтобы к нему присоединились на равных все три девочки.

ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ КОМАНДОВАТЬ И ОБВИНЯТЬ…

…АКТИВИЗИРУЙТЕ ВЫСШИЙ МОЗГ РЕБЕНКА

Обратите внимание: когда понадобилось прибегнуть к перенаправлению, Роджер не стал навязывать Элли свое видение ситуации и представление о справедливости. Он создал для нее возможность проявить эмпатию и умение решать проблемы, а заодно потренировать высший мозг. Чем чаще мы даем детям шанс задуматься не только о собственных желаниях, но и о чужих и поупражняться в умении делать правильный выбор, который устроит всех окружающих, тем лучше им это удается. Побеседовав с Элли, Роджер потратил больше времени, чем если бы просто развел старшую и младших по разным комнатам? Безусловно! Для него это было сложнее? Возможно. Но разве успешное перенаправление при активном сотрудничестве ребенка не стоит времени и усилий родителя? Риторический вопрос! И когда это станет вашей привычной схемой действий, ваша жизнь и жизнь всех членов семьи станет заметно легче. Вы будете реже воевать друг с другом, а мозг ваших детей будет развиваться таким образом, что вам все реже придется решать проблему плохого поведения.