Ложь

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Ложь

Если ребенок лжет, он либо вас боится, либо вас же копирует. У лживых родителей вырастают лживые дети. Если вы хотите слышать от своего ребенка правду, не лгите ему. Это утверждение вовсе не моральная сентенция, потому что мы все время от времени лжем. Иногда мы лжем, чтобы не задеть чьи-нибудь чувства, и, уж конечно, лжем о себе, когда нас обвиняют в эгоизме или в надменности. Вместо того чтобы говорить: «У мамы болит голова, не шуми», гораздо лучше и честнее крикнуть: «Перестань орать!» Но это можно сделать безнаказанно только в том случае, если ваши дети вас не боятся.

Иногда родители лгут, чтобы сохранить достоинство. «Пап, ты мог бы побить шестерых, а?» Нужно определенное мужество, чтобы ответить: «Нет, сынок, с моим пузом и жидкими мускулами я не побил бы и карлика».

Сколько отцов сумеют признаться своим детям, что боятся грозы или полицейских? Едва ли найдется взрослый мужчина, не скрывающий от своих детей, что в школе его звали Сопля.

Семейная ложь имеет два мотива: удерживать ребенка в рамках хорошего поведения и производить на него впечатление родительским совершенством. Сколько отцов и учителей честно ответили бы на детские вопросы: «Ты когда-нибудь напивался? Ты когда-нибудь сквернословил?» Именно страх перед детьми делает взрослых лицемерами.

Маленьким мальчиком я не мог простить своему отцу того, как он перемахнул через изгородь, спасаясь от разъяренного быка. Дети в фантазиях делают из нас героев и рыцарей, а мы пытаемся оправдывать их фантазии. Но нас обязательно выводят на чистую воду. Однажды ребенок осознает, что его родители и учителя — лжецы и обманщики.

Вероятно, в жизни каждого ребенка бывает период, когда он склонен критиковать родителей и презирать их за старомодность. Такое случается, как только ребенок увидит родителей в подлинном свете. Он готов презирать своих настоящих родителей — они не выдерживают сравнения с теми, которых он обрел в своих мечтах, фантазиях. Контраст между прекрасными родителями мечты и отнюдь не выдающимися реальными оказывается слишком силен. Позднее ребенок возвращается к своим родителям с сочувствием и пониманием, но без иллюзий. Однако во всем этом периоде отчуждения не было бы необходимости, если бы родители с самого начала говорили детям правду о себе.

Нам так трудно говорить детям правду потому, что у нас не получается быть честными с самими собой. Мы лжем себе и лжем соседям. Любая когда-либо написанная автобиография — ложь. Мы лжем, потому что нас учили жить по недостижимым стандартам морали. Именно полученное в раннем детстве воспитание дало нам те характерные черты, которые мы с тех пор изо всех сил пытаемся скрывать.

Взрослый, пусть даже косвенно лгущий детям, — это человек, который по-настоящему не понимает их. В результате наша система образования полна всякого рода лжи… Школьная система, например, держится на выдумке, что послушание и исполнительность — главные добродетели, а история и французский язык составляют образование.

Среди моих учеников нет ни одного закоренелого или привычного лжеца. Когда они только приходят в Саммерхилл, они лгут, потому что боятся говорить правду. Как только они обнаруживают, что в этой школе нет полицейских, ложь теряет для них всякий смысл. Детская ложь по большей части продиктована страхом, и, когда страха нет, лжи становится меньше. Я не могу сказать, что она исчезает совершенно. Мальчик, например, скажет вам о разбитом им стекле, но промолчит о том, что лазил в холодильник или стащил инструмент. Надеяться на полное отсутствие лжи чересчур наивно.

Свобода, однако, не уничтожает такой вид вранья, как фантазирование. Родители слишком часто делают слона из этой маленькой и вполне безобидной мыши. Когда Джонни пришел ко мне и сообщил, что папа прислал ему настоящий роллс-бентли, я сказал ему: «Знаю, я видел его у входа. Потрясающая машина». — «Да ладно, — усмехнулся он. — Ты же знаешь, что я на самом деле шучу».

Парадоксально или нелогично, но я различаю ложь и нечестность. Можно быть честным человеком и при этом все-таки лжецом: человек честен в серьезных аспектах жизни, но тем не менее иногда нечестен в незначительных вещах. Многие проявления лжи направлены на то, чтобы оградить другого человека от неприятных переживаний. Правдивость стала бы пороком, если бы вынудила меня написать: «Дорогой сэр, Ваше письмо было таким длинным и скучным, что Вам не следовало заставлять меня читать его» — или побудила вас сказать будущему музыканту: «Большое спасибо за исполнение, но этот этюд ты угробил». Ложь взрослых, как правило, альтруистична, а детская ложь всегда конкретна и направлена лично на себя. Самый надежный способ сделать ребенка лжецом на всю жизнь — настаивать на том, чтобы он всегда говорил правду, только правду и ничего кроме правды.

Я знаю, что быть всегда правдивым очень трудно, но когда человек принимает решение не лгать ребенку или не лгать в присутствии ребенка, то обнаруживает — сделать это легче, чем он ожидал. Единственная добрая и допустимая ложь — ложь, которую произносят, когда чья-то жизнь находится в опасности (тяжело больному ребенку не говорят о смерти его матери).

В нашем чисто внешнем этикете очень многое — самая настоящая ложь. Мы говорим «спасибо», когда вовсе не чувствуем благодарности, снимаем шляпу перед женщинами, которых не уважаем.

Произнести неправду не очень большое преступление против нравственности, но жить во лжи — истинное бедствие. Родитель, живущий во лжи, по-настоящему опасен. «Я просил сына только об одном — всегда говорить полную правду», — говорит отец шестнадцатилетнего сына-вора. Этот человек ненавидит свою жену, она отвечает ему тем же, хотя данный факт тщательно маскируется всякими «дорогая» и «любимый». Сын смутно чувствовал: в его семье что-то глубоко неладно. Какие шансы имеет сын такого человека не вырасти привычно нечестным, когда вся жизнь его семьи — сплошная ложь? Воровство мальчика было его страстным поиском любви, которой так не хватало дома.

И уж конечно, ребенок будет лгать, подражая лжи родителей. Ребенку невозможно быть правдивым в семье, где отец и мать больше не любят друг друга. Неуклюжие отговорки, которые выдвигает несчастная пара, не могут обмануть ребенка. Они уводят его в нереальный, выдуманный мир, который надо принимать на веру. Помните, что дети чувствуют, даже когда не знают.

Церковь вдалбливает нам ложь о том, что человек рожден в грехе, и требует искупления. Закон поддерживает ложь о том, что человечество можно улучшить ненавистью, которую люди чувствуют после того, как их наказали. Врачи и фармацевты привычно лгут, что здоровье зависит от того, насколько ты набил себя всякими неорганическими препаратами.

В обществе, полном лжи, родителям ужасно трудно быть честными. И родитель говорит сыну: если ты станешь мастурбировать, то сойдешь с ума. Самое поразительное в родительской лжи — они не имеют ни малейшего представления, какой вред наносят детям.

Я утверждаю, что у родителей нет никакой необходимости лгать. Более того, они не имеют права лгать. Многие семьи существуют без лжи, и именно из таких семей выходят ясноглазые искренние дети. Родители могут ответить правдой на любой и каждый вопрос ребенка, от «Откуда берутся дети?» до «Сколько маме лет?».

За почти 40 лет моей работы я ни разу сознательно не солгал ученикам, да никогда и не испытывал подобного желания. Впрочем, это не вполне верно, потому что однажды я солгал крепко. Девочка, несчастливая история которой была мне известна, украла фунт. Трое мальчиков — школьный комитет по кражам — видели, как она покупала мороженое и сигареты, и устроили ей перекрестный допрос. «Этот фунт мне дал Нилл», — утверждала она. Мальчики привели ее ко мне: «Ты давал Лиз фунт?» Наскоро оценив ситуацию, я непринужденно ответил: «Ну да, давал». Я знал, что, если бы я ее выдал, она уже никогда бы не поверила в меня. Ее символическое воровство любви под видом кражи денег получило бы еще один удар. Я должен был подтвердить, что я до конца на ее стороне. Я уверен, что, если бы ее семья была честной и свободной, такая ситуация никогда бы не возникла. Я солгал умышленно — с лечебной целью, — но ни в каких других обстоятельствах я не смею лгать.

Дети, когда они свободны, не особенно много врут. Однажды ко мне зашел наш местный полицейский. Он был поражен, когда при нем в кабинет вошел мальчик и сказал: «Слушай, Нилл, я разбил окно в вестибюле». Дети лгут в основном, чтобы защитить себя, ложь процветает в тех семьях, где правит страх. Уберите страх, и ложь исчезнет.

Существует, однако, особого рода ложь, которая не основана на страхе. Такая ложь — продукт фантазии. «Мам, я видел собаку, огромную, как корова!» Это из той же серии, что и рассказ рыболова о рыбе, сорвавшейся с крючка. В таких случаях ложь призвана придать особый вес личности лжеца. Очевидный способ реагировать на подобные выдумки — войти в атмосферу игры. Так, например, когда Билли сообщает мне, что у его отца есть роллс-ройс, я откликаюсь: «Я знаю. Красавец, правда? Ты его водишь?» Интересно, существовали бы вообще среди детей романтические выдумки такого рода, если бы они с рождения жили в условиях саморегуляции? Полагаю, что им не понадобилось бы выдумывать возвышенные истории, чтобы компенсировать свое ощущение неполноценности.

Незаконнорожденный ребенок не знает, что он рожден вне брака, тем не менее он чувствует, что он не такой, как другие дети. Это, конечно, не относится к тем случаям, когда он знает правду или растет среди людей, которым все равно, родился он в законном браке или нет. Именно потому, что чувство гораздо важнее, чем знание, невежественные родители наносят детям такой вред своей ложью и запретами. Травмируется душа ребенка, а не голова, а ведь с повреждением души связано образование неврозов.

Родители не должны скрывать и от приемных детей правду об их усыновлении. Мачеха, которая позволяет ребенку мужа от первого брака верить, что он ее родной сын, ищет беды и в большинстве случаев ее находит. Я был свидетелем нескольких тяжелых пожизненных травм, возникших в подростковом возрасте, когда скрытая правда вышла наружу. Рядом всегда найдется — и не один — «доброхот», который с радостью раскроет юным печальную тайну.

Стоит заранее вооружить своих детей против всех злорадных хлопотунов, любящих вмешиваться в чужие дела, приняв решение никогда не лгать детям — ни вашим собственным, ни чужим. Никакого другого пути, кроме абсолютной правды для ребенка, просто нет. Если отец побывал в тюрьме, сын должен знать об этом. Если мама работала в пивном баре, дочери надо об этом рассказать.

Правда, однако, оказывается неуместной в тех случаях, когда дети спрашивают: «Мам, кого из нас ты больше любишь?» Самый частый и, как правило, нечестный ответ: «Милая, я вас всех люблю одинаково». Каким должен быть ответ на такой вопрос, я не знаю. Возможно, ложь здесь оправданна, потому что прямое: «Я больше всех люблю Томми» — имело бы катастрофические последствия.

Родитель, который честен с ребенком в вопросах пола, не будет врать и о других вещах. В миллионах семей вполне привычны ложь о полицейском, который придет, чтобы наказать непослушного ребенка; ложь о том, что курение останавливает рост; ложь о том, что у мамы болит голова, вместо того чтобы сказать, что у нее месячные.

Недавно одна учительница уехала из Саммерхилла и поступила работать в лондонский детский сад. Маленькие воспитанники спросили у нее, откуда берутся дети. На следующее утро в детский сад явилось полдюжины разъяренных мамаш, которые называли эту учительницу гадиной с грязными мыслями и требовали ее немедленного увольнения.

Ребенок, воспитанный в свободе, не будет сознательно лгать, потому что ему это не нужно. Он не станет лгать, защищая себя, из страха или уклоняясь от возмещения ущерба, но он, конечно, когда-нибудь солжет под напором фантазии — расскажет какую-либо романтическую историю о том, чего никогда не было.

Что касается лжи из страха, я надеюсь, что придет новое поколение, уже не имеющее скелетов, которые надо запирать в шкаф[43]. Оно будет искренним и честным во всем, в его словаре не будет надобности в слове «ложь». Ложь — всегда трусость, а трусость есть результат невежества.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.