Конфликт интересов

Чтобы совершить научное открытие, требуется большое количество денег.

Два изложенных ниже случая иллюстрируют, как может закончиться конфликт интересов и как это может подвергнуть опасности объективное исследование.

Один случай связан с именем Крега Томпсона, президента и исполнительного директора Центра рака Слоан-Кеттеринг в Нью-Йорке. Как сообщает New York Times , Томпсону был предъявлен иск его бывшим работодателем, Институтом исследования рака семьи Абрамсон при Пенсильванском университете, о нарушении прав на интеллектуальную собственность и организацию на основе этой собственности личного бизнеса. Университет также подал отдельный иск.

Центром спора являются вопросы о том, кому принадлежат плоды научных исследований и патентов, которые основаны на них. В 2007 году Томпсон запустил биотехнологическую компанию, названную Agios и использовавшую в своей деятельности патенты на некоторые исследования метаболизма рака, руководство над изучением которых возглавлял Пенсильванский университет. Предмет спора берет начало из общих представлений, что университеты могут контролировать изобретения, вышедшие из стен их кампусов, и имеют право на доходы, которые они приносят.

Это дело будет решено в суде, но на кону гигантские суммы денег: Пенсильванский университет требует 100 миллионов долларов, а семья Абрамсон оценивает свои потенциальные убытки в 1 миллиард долларов. Язык претензий Абрамсонов особенно груб: «Решил скрыться с плодами труда, которые стали возможны благодаря щедрости Абрамсонов, предоставивших ему работу в институте. Таким образом, он лишил будущие поколения ожидаемой выгоды от вложений и интеллектуальной собственности института». Этот случай служит примером ненужных недоразумений и траты времени и ресурсов.

Подобный случай произошел с успешной методикой лечения рака, основанной на технологии, разработанной в университете Алабамы Д. Милтоном Харрисом, профессором химии. В этом случае также спор возник вокруг патентов, которые дали существенный доход для индустрии, но отрезали университет от доходов, полученных в результате исследований. Университет в 2006 году оценил сумму убытков в 25 миллионов долларов.

История с мошенничеством в Дюкском университете и эти два конфликта между исследователями и их академическими работодателями представляют примеры того, как стремление к частной прибыли подрывает настоящее гуманистическое призвание науки. Мы видим большую вывеску «Предприятие «Рак», и она затеняет обязательство ставить на первое место интересы пациентов. Безусловно, взаимовыгодное сотрудничество ученых с фармакологической индустрией приносит свои плоды, а у фармацевтических фирм есть возможность перевести результаты исследований в конкретные препараты и доставить их пациентам. Тем не менее нам нужны гарантии, чтобы избегать таких прецедентов в будущем.

В статье «Перспективы», напечатанной в журнале New England Journal of Medicine , Бернард Ло из Калифорнийского университета, Сан-Франциско, отметил, что у академических центров здоровья и фармацевтических компаний разные цели. Одни в поиске, чтобы «понять механизмы заболевания и функционирования организма человека», а другие ищут «разработки новых продуктов, которые принесут компании доход». Цель одних «содействие доказательной медицине и независимые критические суждения врачей», цель же других «развить маркетинговые стратегии для увеличения продаж и получения доходов».

Академические ученые иногда служат двум господам, надеясь пополнить сокровищницу знаний и помочь пациентам, одновременно получив финансовую выгоду. Для этого не всегда нужно организовывать свою компанию или выгодно продавать данные своих исследований. Часто ученые входят в правления корпораций, ведущих бизнес в области их компетенции, где им хорошо платят. Само по себе это не предосудительно, но конфликт интересов требует, чтобы эта деятельность контролировалась и чтобы желание заработать деньги не искажало научных суждений. Многие учреждения такую политику до сих пор не приняли.

Медицина должна двигаться вперед при помощи хорошей науки, а не с помощью хороших доходов, в противном случае мы полностью потеряем доверие к системе.

Как говорится в докладе Института медицины: «Пациенты и общество должны верить, что высокая стоимость медицинской помощи и медицинских страховок исходит из необходимости и для обеспечения надлежащей помощи, а не имеет в своей основе финансовые интересы врачей, медицинских страховых компаний или сотрудников фармацевтических компаний».